2009 год

2009 год Я около года на скорой. В одну из шикарных тёплых летних ночей июня - я работал вторым фельдшером на кардиобригаде, заменяя заболевшего товарища. Четвёртый час утра. Я сижу на диванчике

Я около года на скорой. В одну из шикарных тёплых летних ночей июня — я работал вторым фельдшером на кардиобригаде, заменяя заболевшего товарища. Четвёртый час утра. Я сижу на диванчике в ординаторской, смотря в окно. Не спится. Вызовов нет. Тишь да гладь. Начинает светать. Сумерки, постепенно переходя в рассвет, становятся все светлее и светлее. Где-то неподалеку поет соловей.Внезапно, резко и бесповоротно разрывая идиллическую картину, раздается противный звук печатающего принтера.
Через пару минут вниз спускается наш доктор, собирая воедино разползшуюся по разным частям станции бригаду. Вызов. Задыхается, боли в сердце, 80 лет.
Приезжаем на адрес. Подъезд открыт. Найдя искомую квартиру — стучимся в дверь. Тишина, никто не открывает. Собираемся спускаться в машину, дабы уточнить у диспетчеров ситуацию. Вдруг раздается противный скрипучий, будто ногтем по стеклу, старческий голос из-за двери:
— Кииито
— Скорую вызывали
Гробовая тишина.
Вновь стучимся изо всех сил.
— Кииито
— СКОРУЮ ВЫЗЫВАЛИ
Опять эфирное молчание.
Ситуация начинает помаленьку раздражать. Стучимся так, что услышал бы даже мёртвый, изо всех сил пиная дверь (до сих пор не могу понять, почему не вышел никто из соседей, может были привычные…или абсолютно глухие).
Вновь голос, словно хриплое карканье вороны:
— Кииито
На что доктор, не выдержав, с психу отвечает:
— Воры, насильники, грабители, убийцы…
— Не открою.
Спускаемся, наконец, с 5 этажа в машину. Доктор по рации докладывает, мол так и так, бабуля отказывается открывать дверь.
Через некоторое время раздается голос диспетчера, пытающегося, видимо, подавить вырывающиеся нотки смеха:
— Бабуля утверждает, что к ней стучатся какие-то грабители, а скорая ей уже не нужна. Возвращайтесь на станцию.
Едем спать. Рассвет, играя небесными красками, разгорается всё сильнее и сильнее. Начинается новый день…
* * *
Дают вызов на аутотравматизацию. Со слов родственников пациент неоднократно лечился в психбольнице. Приезжаем. Встречает сестра-двойняшка пациента (судмедэксперт, с ее слов).
— Он у меня странный, несколько раз лечился в психиатрической больнице, состоит на учете.
Оглядываем квартиру: в углу сидит жена пациента с грудным ребенком, а сам виновник на кухне курит.
— Что он себе травмировал
— Сейчас покажу.
Достает из морозилки пакет с пельменями.
— Вот смотрите!
Смотрю. Среди замороженных пельмешек лежит красивая фаланга с ногтем. Теперь осматриваю пациента и вижу перевязанный бинтом палец и коротенькие пальчики на руках. Пациент (шизофреник со стажем), в периоды обострений, по приказу «голосов» отрезает себе пальцы по кусочку, режет запястья, предплечья и другие доступные места. По дороге в больничку делится с бригадой:
— У меня мечта — разрезать себе грудную клетку или отрезать голову, но знаю, что не получится — потеряю сознание.
* * *
На вызове девушка 27 лет. Температура, болеет второй день. Помощь оказала, рекомендации дала, уехала. Едва доехав до подстанции была выловлена диспетчером по телефону — пиши, мол, адрес. И диктует мне тот же адрес. Я в непонятках, еду. Когда моя больная увидела меня… сказать, что она офигела — это ничего не сказать. Далее диалог.
Д: — Опять вы
Я: — А вы кого ждали
Д: — Другого врача
Я: — Другого врача не будет. Чего вызвали снова
Д: — Вы понимаете, я всегда хожу к двум врачам, чтоб услышать два мнения. К тому же, вы такая молодая… Вот и решила перестраховаться.
* * *
Я безумно, до фанатизма люблю свою работу, я иду туда с радостью и скучаю по ней когда отдыхаю. Я живу своей работой, она для меня всё. Наконец-то я нашла «своё» отделение с хорошим коллективом и не совсем нищенской зарплатой. Но, как в любой бочке мёда, есть ложка (вернее половник) дёгтя. РОДИТЕЛИ детей. Оооо, это отдельная лебединая песнь.
На смене:
— Захожу в комнату с мусоропроводом: по всему полу рассыпаны сраные памперсы, очистки и прочая херня. Баки для мусора пусты… Дома так же серете
— Захожу в туалет, на полу бумага со следами экскрементов, окровавленные прокладки, стульчак облит как из душа (санитарка мыла 3 часа назад, за 3 часа успели).
— Захожу в бокс (и не в один), от мамаши несёт мочой (сёстры и санитарки им не раз показывали месторасположение душа — похер, не барское дело мыться). Папаши хронически не моют ноги и не меняют носки, уже через 3 дня их лежания с ребёнком, без маски в бокс не войти.
— Коридор. Оооо, коридор в инфекционном отделении это место встреч, сплетен и игровая. Дети ползают по полу, мамаши сидят сплетничают. Предложения поднять ребёнка и идти в палату игнорируются с поднятой бровью (мол, ты чё дура). Через неделю эти дети лежат с температурой 40 под капельницами, блюют, мамаши с бровями изображают плач Ярославны: ах, бедное дитятко, суки врачи плохо лечили. Конечно суки, мы ж специально детей заражаем, нам же дефицитные лекарства некому капать (у нас под конец года каждый шприц на счету, по растворы молчу — скоро сами покупать будем).
— Работаю. Развожу антибиотики в процедурном, заходит ребёнок, следом папаша. Я:
— Вы что-то хотели
— Нет, гуляем (ну зашибись, моя процедурка самое место для прогулок — ампулы, стеклянные шкафы, иглы, дорогая аппаратура).
Выгнала. Через час ставлю катетер девочке (есть у меня детки, которые лежат у нас месяцами и с ослабленным иммунитетом — им нельзя ни с кем контактировать, перемещаются по отделению в масках и галопом — чтоб ничего не поймать, капаются лошадиными дозами антибиотиков).
Распахивается дверь, тот же ребёнок, тот же папаша. Опять гуляют. Разоралась, ибо достали.
— А эта прелестная фраза: «Не ходи туда (ешь суп, слушайся и проч), а то вон тётя идет и укол тебе поставит». Ага, а потом я беру такого ребёнка на стол для катетеризации (так говорят чаще те, кто валяется в коридоре (см. пункт выше) и ребёнок орет благим матом — до рвоты, вырывается, весь в поту, смотрит взгядом смертельно раненного животного. Мамаша бьётся в истерике: ах, мой ребёночек, бедненький. Сука, нахер ты его пугала-то А мне приятно ходить по отделению местным бабайкой На замечания такие мамаши отвечают:
— Ой, он ещё маленький и не понимает (ну да в 2-3-4 года ребёнок дебил и совсем ничего не понимает, видимо в тебя).
— Поступает ребёнок, темп. 38, начинаем а/б терапию, ложится на ребёнка:
— Колоть не дам.
А ты чего хотела-то от нас Танцов с бубном Так это к Малышевой-Малахову, а здесь мы колем и по необходимости капаем, а ещё свечи в зад вставляем и анализы неприятные берём.
— Постановка периферички отдельная песня. Выпаивать ребёнка им лень (они ж спать хотят, он не пьёт, он не хочет, у меня воды нет — тысяча причин), но капать ребёнка я не дам. В коридоре мы ждать не хотим (конечно, злая тётка выпьет всю кровь у ребёнка, истыкает иглами и в окно выкинет, как по другому-то, мне ж кайф стопицот дырок сделать), зато лучше опытной процедурной знаем куда, как и на какую глубину колоть, ещё и в обмороке поваляться — это вообще шик. Вы у меня теперь все в коридоре, пока я ставлю катетер, иначе едете домой.
И это далеко не весь список «прелестей» от родителей больных детей. Знаете кого мне в это истории жалко Ваших детей, они часто гораздо более адекватны, чем долбанутые родители. Из 100% только 10-20% адекватны (они и выписываются через неделю-две), остальные потребл*ди с огромным самомнением.

Добавить комментарий