БЛОКАДНЫЙ ДНЕВНИК МИШИ ТИХОМИРОВА (выдержки). 3 часть.

БЛОКАДНЫЙ ДНЕВНИК МИШИ ТИХОМИРОВА (выдержки). 3 часть. 1 марта 1942 года. Слабость в ногах не проходит, хотя последнее время едим каши, жидкие, правда, но все-таки каши. Может быть это нам

1 марта 1942 года. Слабость в ногах не проходит, хотя последнее время едим каши, жидкие, правда, но все-таки каши. Может быть это нам только может казаться, что таким “обильным” питанием можно поправить такие организмы, как наши. Борис, например, говорил: “это не еда, не поправка, а вам надо бросать все да сматываться отсюда, ибо на такой пище далеко не уедешь, а второй блокады вам не пережить”. Последнее абсолютно верно.
2/III — 42 г. Только -4 мороза, снежок с ветром. Ходил с папой в школу; по дороге в полной мере “наслаждались” обстрелом; снаряды визжали через голову, рвались как спереди, так и сзади не так уж далеко. Как узнал позднее, досталось Волковой деревне. Имеются довольно большие жертвы. На обед сегодня у нас комбинация школьных супов (мама ходила в школу и принесла бидончик супа).
У нас в школе улучшение: на тарелку супа будет (вернее должно) теперь отпускаться вместо 25 гр. крупы — 40.
С фронта ничего существенного; прямо не знаешь, что и думать: то ли нечего сообщать, или по каким-то причинам об успехах наших войск не сообщают. Слухи же противоречивы; их две ветви: “ни в коем случае не эвакуируйтесь, наши дела на фронте очень хороши и прорыв идет” (!); “бегите прочь из Ленинграда, к весне будет чудовищная каша, ибо немцы под носом” — черт их разберет!
3/III — 42 г. Летит снежок и засыпает на дворах города чудовищную мерзость; наш двор тоже принял чистенький и вполне невинный в эпидемическом отношении вид: горы нечистот до поры до времени впаяны в сугробы. В дни же, когда светит солнце, капает с крыш и пахнет весной, они уже текут на улицу и тоже пахнут, только отнюдь не весной! Бррр!.. <...>
7/III — 42 г. День сегодня довольно интересный. Благодаря ли ясной погоде или близости весны немцы зашевелились: было 2 налета, а между ними реденький обстрел. Зенитки наши подняли невероятную пальбу (по ней мы и узнаем о тревоге), но самолеты наши оба раза появлялись, когда все уже кончалось…
Объявили выдачу крупы: по 200 г. на всех, 300 — на рабочих. <...>
11/III — 42 г. Снова 15╟; ясно, солнечно, безветренно. Ходил сегодня в школу, на I уроке пилил дрова, на III слушал ожесточенный обстрел города (как узнал потом, района маминой школы). Папа был на ломке дома, привез еще саночки толстых досок, страшно устал. Эти дни мы стараемся давать ему побольше каши, хлеба, чтобы такая усиленная работа как можно меньше отзывалась на нем.
Объявлена выдача мяса: служащим — 150 гр., нам — 100 гр. Микроскопические выдачи…
12/III — 42 г. Еще раз можно сказать: “Ну и март!” — мороз -19 утром. Все, кроме Нинели, сидим дома; мама получила выдачу крупы овсянкой, выдача аналогична 1-ой, получено мясо — отсюда роскошный “замор”
Завтра — контрольная по географии. Знаю не много, учить не хочется,
а придется.
15/III — 42 г. Воскресенье, половина марта, но все те же чертовы -25. Мама утром ходила к Балтийскому за белым хлебом (его дают только больным желудком, но маме повезло: она купила за 25 руб. справку, по которой его можно получить). Придя домой, она обменяла 800 гр. (на 2 дня) белого хлеба на 1600 гр. черного — прямо замечательно! Папа ходил на воскресник — скалывал лед у школы, хорошо хоть, что их там покормили. Завтра папу берут в городской стационар; я снова остаюсь главным истопником, водоносом и т. д.
16/III — 42 г. Мороз все держится. Встали рано — папа к 9 ч. должен был быть уже в стационаре (Мойка 22). Нинель отправилась с ним вместе, чтобы узнать, как и что, и, если нужно, принести карточки (их нужно сдавать, а у нас не получено еще масло). Когда я вернулся из школы, то застал папу дома: у него нашли вшей, пришлось зайти домой и переменить белье.
19/III — 42 г. В квартире у нас произошел трагический случай: замерз муж Прасковьи Ивановны, Константин Алексеич. Он пошел в баню куда-то к черту на кулички, прислал поздно вечером оттуда человека с вестью, что лежит и не может идти… Его жена (какое дать ей название!), побоявшись идти к нему с саночками одна, тем не менее никому ничего не сказала. И вот результат! Почти убийство.
24/III — 42 г. Пасмурно, чуть выше нуля, тает сильно; дует теплый, приятный “ветер с запахом”, запахом весны. В школу ходила Нинель; я сижу дома, не считая походов в ТПО (караулим масло), читаю “Страницы прошлого” артиста Ростовцева.
Когда пришел папа, серьезно поговорили о перспективах и эвакуации. Уехать почему-то хочется страшно, но кто знает! Папа все-таки не советует уезжать.
26/III — 42 г. Погода подобна вчерашней, прибавился мокрый снег с сильным ветром. Город наводняется, текут ручьи. Получили 2 письма: от тети Вари и знакомого папиного учителя, эвакуировавшегося к родным, недалеко от Кадуя. Наши очень беспокоятся о нас, ждут писем. Учитель пишет, что условия жизни плохи. Вот и эвакуируйся! Был, как и полагается, сильный обстрел.
В городе распространяется довольно широко цинга.
28/III — 42 г. Прекраснейший солнечный день при зверских и неуместных -14. Папа и мама пошли в школы; папа — на собрание, посвященное концу четверти. Я, сделав все обычное по хозяйству, пошел потолкаться на толкучке (там масса интересных вещей). Наблюдал немецкий самолет, который появился на большой скорости над городом, выпуская за собой белый дымок. Зенитки открыли по нему частый, но не блестящий по своей меткости, а потому и безрезультатный огонь.
3/IV — 42 г. Зима при старых -5: все покрыто довольно толстым свежим снегом, пасмурно. Ноги слабы с самого утра. Чертова работа! Во время сегодняшней — очень сильный обстрел Московского района. Снаряды свистели в течение часа на все голоса и рвались сравнительно близко. Снова почему-то порции пищи кажутся особенно малыми, особенно сильно чувство голода.
…Встает дровяной вопрос: дрова, привезенные папой, кончаются…
4/IV — 42 г. Ясный солнечный день при -10. Снова в школе после уроков работа по очистке двора от снега, и снова вымотались очень основательно. Была надежда на отдых в выходной, завтра, но сегодня и она рухнула: завтра в 9. 30 воскресник (какой только черт его выдумал!). Днем снова обстрел, не частый, но растянувшийся на несколько часов. Вчера обменяли 1/2 л. водки на 5—5 1/2 кило овса. Мена удачная: можно целых полмесяца варить хорошие каши (промалывая распаренный овес через мясорубку). Выдача крупы и сахару: всего 1 кг крупы и столько же сахару.
P. S. В 7 часов — сирена: воздушная тревога. Начали палить зенитки, загудели самолеты. Я вышел во двор с моноклем. В течение часа наблюдал, как “юнкерсы” парами проносились над головой, что-то сбрасывали, пускали ракеты. Еще сейчас постреливают…
5/IV — 42 г. Погода та же. С утра (10 часов) и до 4 часов работали на воскреснике. Поизмотались здорово. По дороге туда набрал осколков от зениток, видели на углу Роменской и Лиговки чудовищную воронку от бомбы (вчера ночью тоже была тревога). Яма шириной с улицу. Днем, во время работы, была тревога, но вражеских самолетов не было. <...>
9/IV — 42 г. Утром пасмурно, но выше нуля. В середине дня проглянуло солнце, тает чудовищно, улицы потоплены. Опасения оправдались — работы продлены до 15-го, но в школе сегодня работ не было. За эти дни убрано очень мало по городу; один сегодняшний день уберет снега больше, чем все население города. Очевидно, нам теперь всю весну и лето, под разными соусами, будут преподноситься разные повинности. Кончится снег, начнется земля, огороды и т. д.
Божественный “замор”: мама получила в ТПО сельди (4 штуки и хвост) и новую выдачу масла (600 гр.). Сельди крупные, жирные, толстые — божественные, с не менее божественными молоками. <...>
12/IV — 42 г. День можно вполне назвать весенним, ибо очень тепло, тает чудовищно, ветерок теплый и наполненный разными запахами, многие из которых будят массу приятных воспоминаний.
На то время, когда должна была прийти учительница рукоделия, я отправился гулять по Невскому. Он уже очистился от снега, подсох, довольно оживлен; на солнечной стороне, на каждом уступе стены или тумбочке греются выползшие из домов с книгами и газетами изможденные ленинградцы.
Последние дни над городом тишина: ни налетов, ни обстрелов. Сводки информбюро ничего не говорят и не разъясняют; мы же частенько строим теперь догадки и планы на будущее, которое покрыто таким мраком, что и черт выколет оба глаза…
15/IV — 42 г. Прекрасный теплый день. На обратном пути из школы папа и я погрелись у стены дома. Солнце печет замечательно. Слушали сильнейший обстрел города. Очевидно, немцы, прослышав о постановлении Исполкома Ленгорсовета о восстановлении трамвайного движения по некоторым маршрутам, вознамерились в первый день хождения трамвая победокурить.
21/IV — 42 г. День ясный, t прямо летняя (+15, +17). К вечеру набежали тучи, полил дождь с грозой, первой весенней грозой! Он смоет, верно, весь оставшийся снег и, главное, грязь.
Ногам сегодня нагрузка большая: ходил с утра и до 6 часов (с небольшими перерывами). Прошел медосмотр, получил путевку и, наконец-то, определился в училище. Карточки сдал, завтра к 8.30 надо уже явиться в Р. У.; завтра же перехожу на училищное питание. Как-то и что-то будет
Получили письмо от Бори. Нового — ничего. <...>
15/V — 42 г. Довольно ясно, тепло; вылезает трава, развертываются листья. В училище ничего нового, но занятия, по-моему, идут все-таки вяло…
Завтра Нинелин день рождения. Устроим “замор”, который обещает быть замечательным. Хлеб подкоплен.
Толкучка обогащается: скоро эвакуация, и отъезжающие распродаются.
17/V — 42 г. Воскресенье. Погода совсем летняя: 15 тепла; в трамваях жарко. “Замор” вчера был замечательный. Я наелся до отвала (не зря копил!).
В училище выдали обед и ужин вместе, в 1 час дня, поэтому вернулся домой рано. Что будем делать — не знаю. Может быть, если Нинель придет рано, сходим в кино.
…Поминутно вспоминается былое, которое повторялось бы и сейчас, не будь проклятой войны. И понятно: трава уже большая, скоро будут листья (на кустиках уже есть), а погода!..
А тут с утра до вечера я — в училище, да и все остальные из-за питания поздно сидят по школам.
Опять хочется удрать подальше из героического постылого и надоевшего Ленинграда.

БЛОКАДНЫЙ ДНЕВНИК МИШИ ТИХОМИРОВА (выдержки). 3 часть. 1 марта 1942 года. Слабость в ногах не проходит, хотя последнее время едим каши, жидкие, правда, но все-таки каши. Может быть это нам

БЛОКАДНЫЙ ДНЕВНИК МИШИ ТИХОМИРОВА (выдержки). 3 часть. 1 марта 1942 года. Слабость в ногах не проходит, хотя последнее время едим каши, жидкие, правда, но все-таки каши. Может быть это нам

БЛОКАДНЫЙ ДНЕВНИК МИШИ ТИХОМИРОВА (выдержки). 3 часть. 1 марта 1942 года. Слабость в ногах не проходит, хотя последнее время едим каши, жидкие, правда, но все-таки каши. Может быть это нам

БЛОКАДНЫЙ ДНЕВНИК МИШИ ТИХОМИРОВА (выдержки). 3 часть. 1 марта 1942 года. Слабость в ногах не проходит, хотя последнее время едим каши, жидкие, правда, но все-таки каши. Может быть это нам

0 thoughts on “БЛОКАДНЫЙ ДНЕВНИК МИШИ ТИХОМИРОВА (выдержки). 3 часть.

Добавить комментарий