Десантники и арбузы. Фельдшер скорой — о работе в День ВДВ.

Десантники и арбузы. Фельдшер скорой — о работе в День ВДВ. До начала 2000-х День ВДВ был ещё неофициальным. Но праздновался с размахом. Наученные горьким опытом владельцы палаток уже с вечера

До начала 2000-х День ВДВ был ещё неофициальным. Но праздновался с размахом. Наученные горьким опытом владельцы палаток уже с вечера вывозили из них весь товар, а саму палатку закрывали, уповая на то, что в этот раз её не разгромят.
Уже с утра сотни десантников стекались в парк Горького, чтобы встретиться с друзьями, выпить водки, искупаться в фонтанах и поучаствовать в других традиционных игрищах: побузить, подраться, разорить пару-тройку ларьков с арбузами и прочей снедью.
Самые бесстрашные — с криком «За ВДВ!!!» — били себя по голове бутылками и в зависимости от результата либо шли гулять дальше, либо попадали в Первую градскую (благо, она рядом с парком) с сотрясением головного мозга и открытыми ранами на голове.
Также туда попадали битые, упавшие и сломавшие себе конечности. Но вторым диагнозом абсолютно у всех стояло «алкогольное опьянение».
В тот праздничный день торговец арбузами Азиз не внял голосу товарищей. Жажда заработать, пока все другие палатки закрыты, взяла верх над здравым смыслом. Уже потом наступило прозрение.
Потом — это когда все его арбузы были разбиты о головы и об асфальт, весы утонули в ближайшем фонтане, а сам Азиз, с синяком под глазом, в разодранном спортивном костюме, уворачиваясь от летящих арбузов и вспоминая все свои прегрешения, убегал под громкий рёв «За ВДВ!!!».
Дома, подсчитав убытки, Азиз взялся за сердце и вызвал скорую.
В дверь позвонили. Азиз открыл дверь… и начал медленно оседать на пол. Лицо его побелело от страха, а перед глазами опять, как и в парке, пронеслась вся его жизнь.
Но осесть до конца ему не дал фельдшер. Высокий, в синей скоропомощной форме, из-под которой выглядывала тельняшка с голубыми полосками, и в голубом берете, сдвинутом на затылок. Этот фельдшер-десантник ловко подхватил болящего под руку и усадил его на диванчик.
После нашатыря Азиз ещё раз посмотрел на медика. Тот стоял рядом, участливо вопрошая о самочувствии Азиза.
В тот праздничный день заведующий подстанцией не внял голосу рассудка и не дал фельдшеру отгул. Поэтому праздновать свой праздник, День десантника, приходилось прямо на рабочем месте. Пить, конечно, на работе нельзя. А вот надеть тельняшку под форму и берет на голову — нет такого приказа, по которому этого нельзя было бы сделать.
Это дежурство фельдшер запомнил надолго. Весь день, как и положено в праздники, уличные вызовы шли один за другим. Но пьяные и трезвые пациенты почему-то в этот раз не хамили, как обычно бывает, не угрожали жалобами и карами департамента. Они молча получали необходимую помощь, вежливо отказывались от госпитализаций и тихо уходили в неизвестном направлении.
Зато гуляющие компании десантников радостно кричали «Ура!» и махали руками, когда из громкоговорителя скорой раздавался сначала вой сирены, а потом девиз «Никто, кроме нас!!!». А из окна кабины высовывался по пояс медик скорой — в синей форме, в тельняшке, видневшейся из под лихо расстёгнутой рубахи, и в голубом, как небо, десантном берете — и махал им рукой в ответ.
Уходя с вызова, фельдшер получил от благодарного Азиза литровую бутылку «Абсолюта» — её после смены дружно уговорили за ВДВ.

Добавить комментарий