Фазы состояния серийных убийц

Фазы состояния серийных убийц Патологическая привязанность серийного убийцы к своему преступлению является одновременно приверженностью к специфической модели насилия, превращающейся в его образ

Патологическая привязанность серийного убийцы к своему преступлению является одновременно приверженностью к специфической модели насилия, превращающейся в его образ жизни. Каждый такой преступник возвел убийство в ритуал личного психологического выживания, в котором выслеживание жертвы, приготовление к захвату добычи и пыткам, момент смерти и сокрытие останков имеют своеобразный извращенный смысл. Соблюдение определенного ритуала — общий признак серийных убийц, выделяющий их из массы традиционных “коллег”. Выполнение обрядовых актов, достижение пика своего могущества доставляют преступнику “кайф” — эмоциональный и сексуальный оргазм, переживаемый в момент совершения убийства. С помощью экспертов, изучавших жестокость и насилие, было выделено в ритуале серийного убийства семь ключевых фаз.
• Фаза ауры;
В самом начале фазы, которая может длиться как несколько секунд, так и несколько месяцев, некоторые серийные убийцы признаются, что теряют контакт с реальностью. На этой стадии их ещё можно лечить, а надвигающийся цикл насилий замкнуть. Однако подавляющее большинство серийных убийц не в состоянии передать словами свои ощущения, и стоит им погрузиться в фазу ауры, как они уже не могут “вынырнуть на поверхность”, пока не совершат преступление.
Началом фазы ауры иногда становится продолжительная фантазия. В этот период преступник совершает в своем воображении чудовищные акты насилия, испытывая приятное возбуждение. Он переходит от одной ступени к другой, все более возбуждаясь по мере того, как его видения достигают кульминации. В таком состоянии одна и та же фантазия зачастую прокручивается в голове убийцы снова и снова неделями, а то и годами. Это продолжается до тех пор, пока на пути преступника не встретится незнакомец, подходящий на роль актера в задуманном спектакле.
Фаза ауры становится дверью, разделяющей мир на два разных измерения. С одной стороны находится реальность, в которой мы живем, по другую — реальность убийцы. Все человеческое что в нем было, на время исчезает, он переходит в “сумеречное” состояние, где законы, угроза смерти или возмездия, нравственность, идеалы, человеческая жизнь теряют значение. И хотя позже полиция, суд, общество могут признать, что индивидуум отдавал себе отчет в том, что делает, фактически он утратил способность действовать согласно здравому смыслу, торможение и контроль у него отсутствуют. Он пытается забыться, злоупотребляя алкоголем или наркотиками, но это все равно что подливать масло в огонь — результат оказывается противоположным, он лишь раздувает в себе жажду преступления и не вернется в мир живых, пока галлюцинация не исчезнет или ритуал не будет соблюден до конца.
• Фаза ловца;
Войдя в эту фазу, убийца начинает активно искать жертву. Прежние наблюдения, фантазии, извращенные потребности подталкивают его в те места, где велика вероятность роковой встречи с вожделенным незнакомцем. Он выбирает парковки перед пригородными торговыми комплексами, темные городские улицы, где ночью попадаются одинокие прохожие, студенческие центры и общежития в больших университетских городках, игровые площадки начальных школ, учреждения для глухих или умственно отсталых детей и сельские дорога, по которым, как он раньше заметил, ребятишки возвращаются посте уроков домой.
Джон Гейси разыскивал определенный тип мальчика-подростка в полусвете, среди проституток мужского пола. Тед Банди охотился на красивых девушек-студенток, учившихся вместе с ним в университете Сиэтла, где он был студентом юридического факультета.
Обнаружив подходящий объект, убийца начинает преследовать свою жертву. Так, Генри Ли Люкас занимался их поиском вместе со своим компаньоном Оттисом Тулом. Сообщники прочесывали уединенные дороги, пересекающие Техас вдоль и поперек. Люкас находил жертвы в придорожных барах, на бензоколонках и на шоссе, среди туристов, путешествующих автостопом. Стоило ему заметить одинокую женщину, он начинал “загонять” ее, пока она не оказывалась в изоляции.
Тогда под дулом пистолета он похищал несчастную, привозил в укромное место, где унижал, пытал, отсекал конечности, уродовал и, наконец, убивал. По словам преступника, он отпустил немало потенциальных жертв, не причинив им вреда. Однако если женщина не сдавалась, оказывала сопротивление, оскорбляла его или если ее внешность, голос, движения напоминали ему мать, он чувствовал, как по телу пробегал холодок, и она уже была “все равно что мертвая”.
• Фаза заманивания;
Большинство серийных убийц обезоруживают свои жертвы, внушив им доверие и заманив в ловушку. Джон Гейси, чикагский бизнесмен-строитель, убивший и похоронивший десятки юношей у себя в подвале, завоевывал их доверие обещанием работы, оплаты наличными сексуальных услуг и даже проявлением отеческой заботы и понимания. Стоило им согласиться поехать вместе с ним в дом, где у него был офис, или на строительную площадку, они оказывались в его власти.
Тед Банди имел приятные мальчишеские манеры, которыми очаровывал девушек; им казалось, что они помогают дружелюбному незнакомцу со сломанной рукой. Убийца казался болезненным, сердитым на себя, смущенным необходимостью просить об услуге. Как ни странно, в основном серийные убийцы вовсе не отвратительны и отнюдь не неприятны. Они не запугивают свою жертву, принуждая подчиниться, а по-настоящему соблазняют, чтобы потом погрузить ее в ад.
Серийный убийца часто проявляет тонкую проницательность в отношении жертвы и способен договориться с ней без особого труда. В результате жертвы либо попадают под обаяние преступника, либо верят в его историю, либо не прислушиваются к собственной интуиции. Шансы избежать смерти есть только у тех, кто сразу же оказывает сопротивление.
• Фаза захвата;
Обычно она происходит внезапно: захлопывается дверь, убийца врывается в дом через окно или наносит быстрый умелый удар, в результате которого беспомощная жертва в полуобморочном состоянии оказывается поверженной к его ногам. Эта фаза может развиваться постепенно: например, преступник поведет со своей жертвой диалог, полный зловещих намеков на предстоящую жестокость. Ожидая, пока останется с ней один на один, он начинает восхождение к психологическому наслаждению.
Предыдущие фазы подстегивают в нем предвкушение сладостных мгновений, а захват, когда жертва поймана в ловушку, является предпоследним действием трагедии. Убийца смакует этот момент. убежденный, что жертве перекрыты все пути к отступлению и можно сколько угодно готовить ее к вожделенному ритуалу.
У разных серийных убийц захват осуществляется по-разному. Карлтон Гэри, едва проникнув в дом, сразу же наносил жертве удар, от которой та теряла способность к сопротивлению. Он угрожал ей, насиловал, а затем душил женщину ее собственным нейлоновым чулком, тесьмой от занавески или шелковым шарфом и наконец прикрывал обнаженное тело. Тед Банди продолжал очаровывать свою жертву, пока не завозил в “надежное место”, выбирая совершенно уединенный участок. Потом до смерти забивал жертву палкой и начинал орудовать с телом. Генри Ли Люкас, захватив жертву, заводил с ней разговор. Он во всех подробностях живописал предстоящий ритуал и упивался вызываемым у жертвы ужасом, который та испытывала еще до начала физического насилия.
• Фаза убийства;
Фаза убийства является ритуализованным воспроизведением перенесенных в детстве драматических переживаний. Только на этот раз преступник старается сыграть другую роль в спектакле, который разыгрывался в давние годы. Таким образом, он почти по волшебству может избавиться от прошлых страданий и утвердиться во власти.
Джон Гейси, в детстве болезненный и женственный ребенок, терпевший садистскую жестокость отца-алкоголика, повзрослев, бил по гениталиям мальчиков, заманив их в подвал. Он медленно душил жертвы, декламируя двадцать третий псалом, призывая быть смелыми перед лицом пыток и смерти. Гейси не стремился именно убивать, ему просто нравилось обставлять особыми действиями процесс умирания. Посредством этого ритуала он стремился утвердиться в сознании своего мужского естества, попираемого отцом.
Джозеф Каллингер, совершая почти такой же ритуал, велел соучастнику в убийстве — родному сыну, шестнадцатилетнему Майклу, — отрезать пенисы двум мальчикам, пока те еще были живы. Из признаний, впоследствии сделанных Джозефом, следует, что в свое время мать заставляла его держать руку ладонью вниз над пламенем, пока кожа не начинала чернеть. Если Джозеф пытался плакать, он подвергался жестокому избиению. Мать говорила — испытания сделают его сильным. Мужчины не должны плакать, они обязаны терпеть самую острую боль, молча переносить страдания, как подобает сильным. Эта извращенная идеализация молчаливого героя двигала Каллингером на протяжении всей его карьеры серийного убийцы. Чем больше кричали до смерти перепуганные жертвы, среди которых оказался и его сын, чем отчаяннее они просили пощады, тем большее наслаждение испытывал Каллингер. Мучительная, медленная смерть жертвы несла с собой спад напряжения. В тот момент, когда последняя из них, его тринадцатилетний сын Джон, испуская последний вздох, попросил: «Папа, пожалуйста, помоги мне!», Каллингер испытал оргазм и его галлюцинация прекратилась.
Истории серийных убийц превосходят по жестокости фильмы, где кровь льется рекой, показываемые в кинотеатрах на открытом воздухе. Генри Ли Люкас и Оттис Тул жгли своих сопротивляющихся жертв сигаретами и раскаленным добела металлом. Люкас признается, что жег и резал у женщин самые интимные места, отпиливал им пальцы на руках и ногах и заставлял смотреть на пилу. Для Люкаса акт расчленения тела заживо являлся кульминацией драмы. В детстве он был вынужден смотреть, как мать занимается сексом с посторонними мужчинами, которые глумились над ним, натешившись с матерью. Поэтому, превратившись в серийного убийцу, Люкас обратил свою жестокость на женщин напоминавших ему мать.
В момент убийства большинство преступников испытывают эмоциональный подъем. Когда жертва умирает, серийные убийцы, по их собственному признанию, переживают впечатления, подобные ослепляющему эмоциональному взрыву, являющему высшие откровения, истину во всем се ошеломляющем блеске. Некоторые сообщают, что в этот миг их личная боль доходила до кульминации, они испытывали спонтанный оргазм, сексуальное облегчение, своего рода величайший триумф — мощное подтверждение их существования, миг, во время которого можно было без малейшего страха заглянуть в лицо демонам своего прошлого.
• Фаза тотема;
Как и в любой другой момент интенсивнейшего эмоционального переживания, когда открывается истина, видение стремительно меркнет. Фантазия убийцы была такой всепоглощающей, что преступление совершенно опустошает его, и он начинает неизбежно впадать в депрессию. Иногда серийные убийцы пытаются удержать остроту переживания, вызванного убийством, продлить ощущение власти и триумфа над своим прошлым, для чего стараются сохранить тело жертвы, совершая ритуальное уродование трупа. Они могут отрезать и забрать гениталии отпилить конечности или отрубить голову. Случалось, серийные убийцы съедали какие-либо органы жертв, носили с собой части их тела, хранили их в банках либо закапывали трупы в своих “святилищах”, где-нибудь в уединенном месте, и подчас показывали своим следующим жертвам. В тотемной фазе жертва превращается в символ эмоционального триумфа. Из символического существа она трансформируется в символический трофей, который, как рассчитывает убийца, будет подпитывать у него ощущение своей власти и славы, пережитое в кульминационный момент.
• Фаза депрессии;
Тед Банди признался, что так и не получил от убийств того, на что рассчитывал. На самом деле его охватывали безнадежность и бессилие, словно он понимал — ему никогда не достичь того настоящего эмоционального облегчения, к которому он столь отчаянно стремился. Каллингер сообщал, что впадал в такую же депрессию; о том же говорили Генри Ли Люкас и другие.
Причина этого явления кроется в эмоциональной предпосылке самого убийства: преступник лишь разыгрывает фантазию, имеющую значение ритуала. Данное действо настолько же далеко от возможности кого-либо излечить, насколько ритуальная роль жертвы далека от ее реальной личности. Трагедия состоит в том, что какой-то беспомощный человек оказывается принесенным в жертву прошлому своего мучителя и убийцы. Но когда жертва принесена, ее личность теряется в фантазии насильника. Теперь она уже не олицетворяет того, чем была до совершения преступления.
Образ невесты, отвергшей убийцу, голос, в котором эхом отзываются злобные интонации ненавистной матери или пьяная ругань отца, — все эти призраки остаются жить в душе серийного убийцы и после совершения злодеяния. Убийство не стерло прошлое из памяти, не изменило его, потому что убийца ненавидит себя едва ли не больше, чем прежде, до того, как пережил высший накал чувств. Даже в момент убийства он может сознавать, что всего-навсего разыгрывает собственное прошлое. Итак, снова фиаско. Ему опять не удалось достичь реальной власти, он остается с чувством опустошенности, одинокий и всеми проклятый, каким и был всю свою жизнь.
Вместо того чтобы переменить роль, сыгранную в детстве, убийца лишь утверждается в ней, истязания и гибель невинной жертвы заново повторяют самую сокровенную трагедию этого человека. Он становится жертвой и испытывает чувство неудовлетворенности, сознание неспособности реализовать свой потенциал.
В период подобной депрессии даже газетные заголовки, сообщающие об обнаружении очередной жертвы, не помогают ему вернуть себе то могущество, которого он как будто на мгновение достиг. Долгие дни или недели после убийства преступник пребывает в мрачном мире тоски, терзается печалями, он занимается повседневными делами и со стороны кажется вполне нормальным. Со временем бремя совершенных преступлений становится настолько невыносимым, что он способен написать исповедь и отослать ее в полицию или позвонить в местную газету и попросить там помощи. Он даже может осознать свой недуг.
Но вскоре фантазии вновь начинают рождаться в его голове, неконтролируемые потребности захватывают убийцу целиком, и, движимый жаждой насилия, он снова заводит автомобиль и срывается в ночи, чтобы прочесать территорию, где, не ведая своей судьбы, гуляют его будущие жертвы. И вот еще один не чувствующий опасности незнакомец оказывается у него на пути, ступает в туннель смерти, и опять разворачивается ритуал убийства, ведущий к неотвратимому концу.

Добавить комментарий