«…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

На пустыре мальчишки у заколоченной фанерной будки с надписью «Продажа цветных металлов» жгут костер и кидают в него петарды. «Эй, теть, до креста не ходи, провалишься!» — кричат они. Крестами из тонких прутиков на пустыре отмечены места, где можно свалиться вниз метра на полтора — в подвалы бывшей фабрики.— Господи, вот тут теперь только фильмы о войне снимать, — говорит Дина Ефимова, она проработала на предприятии узловязальщицей 34 года.— Наша фабрика была одна из самых больших, 4 тысячи человек работало. Весь город она кормила. Два прядильных производства, три ткацких цеха. Хлопок из Узбекистана, Туркмении, Ирана привозили. Мы делали технические ткани и ткань для армии. Поставляли не только по всему Союзу, но и в Германию, Чехословакию, Польшу, Венгрию, Кубу, Никарагуа, Монголию… При фабрике было четыре казармы, где жили рабочие, пять детских садов, детский лагерь, две школы, профтехучилище, своя котельная, которая отапливала весь город, больница, стадион, баня. Громадная техническая библиотека. Клуб. Песенный ансамбль, музыкальный ансамбль, хоккейная команда. В 1970-х фабрика дома новые строила для сотрудников. Я как молодой специалист в 26 лет двухкомнатную квартиру получила. Что там… Я всю жизнь нитки ткани соединяла так, чтобы непрерывное одно большое полотно выходило. А в итоге все на куски развалилось.
Летом в 1845 году на реке Клязьме у деревни Ликино перевернулся паром, который перевозил куски самотканого шелка. Крестьяне близлежащих деревень ловили и вытаскивали шелк. Самым предприимчивым оказался Василий Смирнов. Он вытащил 14 кусков и еще несколько купил у односельчан. Набил ими целый сарай. И в 1849 году, благодаря этому «шелковому капиталу», организовал маленькое производство со своим ручным ткачеством. Это и было начало мануфактуры с многомиллионным оборотом.
Его сын Алексей получил в наследство заведение с 70 рабочими. А через 20 лет после шелковой истории построил каменную двухэтажную фабрику, где работало уже 2400 рабочих. В 1900 году фабрика производила разные ткани на 6 млн рублей. Смирнов построил для своих рабочих образцовые казармы с водопроводом, канализацией, электрическим освещением, телефоном, баню и больницу. В длинные комнаты в казармах селили по четыре семьи. Каждую в свой угол. Так и пошло выражение — «получить свой угол». Потолки — 3 метра. Поэтому все надстраивали полати — второй этаж, где спали дети. Если семьям, которые жили в одной комнате, везло и взрослые работали в разные смены, то встречались соседи редко.
Алексей Смирнов оставил сыновьям в наследство 10 млн рублей и фабрику, на которой в 1914 году работало уже 3750 человек, с оборотом 8,5 млн рублей. Сергей Смирнов, вступивший в управление главным семейным активом, был либералом. После Февральской революции 1917-го стал одним из организаторов Всероссийского союза торговли и промышленности (тогдашнее РСПП), вошел в четвертый состав Временного правительства в качестве государственного контролера (в октябре его арестовали в Зимнем дворце вместе с министрами Временного правительства).
На судьбе производства, правда, это никак не отразилось: просто становилось все хуже и хуже. В мае 1917 года цены на продукты по сравнению с довоенными выросли на 482 процента, на одежду и обувь — в 5,5 раза. Рабочим фабрики не платили зарплату, но снабжали продуктами — Смирнов открыл «харчевую лавку». В августе он решил и вовсе закрыть фабрику. В ноябре 1917-го был подписан первый советский Декрет о национализации предприятия: «Фабрику товарищества Ликинской мануфактуры А. В. Смирнова при поселке Ликино Владимирской губернии, со всеми находящимися при ней материалами, сырьем и прочим объявить собственностью Российской Республики».
Перемена в статусе была благотворной: голодным рабочим Ликино помогали другие заводы в Орехово-Зуевском районе (отчисляли в их пользу раз в месяц однодневный заработок, проводили так называемые кружечные сборы), Московский совет рабочих и солдатских депутатов выдал новому пролетарскому правлению 256 тысяч рублей. Рабочие впервые за 4 месяца получили по 30 рублей аванса. Все имущество фабрики было взято под охрану. Вывоз его без разрешения Советов с территории фабрики категорически запрещался.
В 1970 году фабрика отметила 100-летие и, как говорится, смотрела с уверенностью в завтрашний день: производила больше 11 тысяч тонн пряжи и 40 тысяч метров ткани в год. Министерство легкой промышленности регулярно награждало ликинское производство благодарностями и грамотами.
Золотая эпоха закончилась с перестройкой. Увядание длилось 15 лет, а легкая промышленность загнулась одной из первых. Поставщики из союзных республик вдруг осознали, что они сами могут из своего хлопка у себя производить ткани. Внутренний спрос сошел на нет. Да и внешний тоже: даже Никарагуа и Польша дружить с нами перестали и от ликинской ткани отказались. Так что фабрика пережила вторую революцию гораздо тяжелее, чем первую. «— Как это все началось, и не разобрать, — говорит бывший начальник планового отдела Галина Попкова, — вот мы гордились нашей фабрикой, грамоты получали, я с министром встречалась, после этого руку не хотела мыть. А потом все сдают партийные билеты и долги у фабрики 70 млн. Сейчас и профессии такой — ткач — в стране практически не осталось.»
«— Я с этой инфляцией умаялась, — рассказывает бывший главбух Наталья Сараева, — мы ведь в мешках деньги из банка возили. Представьте себе мешок: 50 килограммов с деньгами! Потом в банке нас пожалели и выдали огромную тележку. Она чуть не с полкомнаты и выше меня (я сама — метр пятьдесят). Ну, мы туда все складывали и в автобус грузили. Спину можно надорвать. Тут и не нужно было думать, что это бумажки. Бумажки и были. А потом и они стали кончаться. Уже не я шла к рабочим, а они ко мне. Кто первый приходил, тот зарплату и получал. Остальным не доставалось…»
С середины 90-х рабочим в течение двух лет зарплату не выплачивали вообще — пришла эпоха бартера. Это время ликинцы вспоминают с содроганием: фабрика обменивала ткань на обувь, обои, мебель, фарфор, технику, джинсы, колбасу, велосипеды, линолеум, конфеты, крупу. «Обменной системы» не было, сплошной экспромт. Сотрудники магазина, открытого при фабрике, разгружали вагоны с обувью без коробок, где к каждому ботинку еще нужно было найти пару. А рабочие получали вместо денег товар. Фабричные ткачихи придумали фирменное блюдо — блинчики из муки с огуречным рассолом. Рецепт быстро разошелся среди сотрудниц фабрики. В 2000-х бывшим сотрудникам перестали выплачивать пенсию. Бабушки-прядильщицы перекрыли железнодорожный мост в Ликино-Дулево. «В войну лучше было! — кричали они, — там хоть хлеб по карточкам был. А сейчас вообще жрать нечего!».
В 2002 году фабрике отключили за долги котельную, к которой был подключен весь город. И до конца ноября все Ликино-Дулево осталось без отопления. Потом началась чехарда внешних управляющих — менялись один за другим. Когда растащили ткани со складов и станки, стали разбирать саму фабрику: срезали чугунные витые лестницы со столетней историей, вытаскивали весь металл. Пытались даже срезать перекрытия, обвалили несущие стены…
Зато столетние казармы у фабрики еще функционируют: в двух корпусах живут 200 человек. В основном это социально неблагополучные люди, которых поселили сюда. И последнее. Земля, которая осталась от фабрики, принадлежит сегодня нескольким частным фирмам. На ней уже три пятилетки (со времени остановки производства) ничего не происходит, и почему она в таком запустении, ответа нет. Хотя, казалось бы, и коммуникации подведены, и столица рядом…

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

…Кирпичная стена с четырьмя рядами разбитых окон на улице Советской, две казармы и пустырь в 17 гектаров — все, что осталось от главной текстильной фабрики СССР На пустыре мальчишки у

Добавить комментарий