Поздней ночью психиатр, сидя в своем маленьком кабинете, при тусклом свете настольного светильника изучал новое интригующее дело

Поздней ночью психиатр, сидя в своем маленьком кабинете, при тусклом свете настольного светильника изучал новое интригующее дело Девочка-подросток, круглая отличница и образец примерного

Девочка-подросток, круглая отличница и образец примерного поведения, подожгла живьем родную мать. Что же такое могло произойти Что ее сподвигло на это Вопросы, не дающие покоя врачу, натолкнули его взять это дело у другого психиатра и заняться этим вопросом самостоятельно. Как обычно без стука в его кабинет зашел коллега. Коллега: Сидоров, я слышал, ты взял дело этой чокнутой девочки, что свою мать подожгла. А ну-ка рассказывай, что у тебя там на уме Я тебя знаю, неспроста это все.
Сидоров: Ничего особенного. Просто этот случай мне кажется интересным.
Коллега: Ох, не рекомендовал бы я тебе копаться в этом во всем. Ничего хорошего это не предвещает. Если тебя бредни о ее насилии заманили, так забудь! Слухи это все. А ты знаешь, как теперь у нас в городке гнобят эту девочку Все стены больницы исписали оскорблениями. А стоит ей во двор выйти, так обкидывают через забор чем могут. Мать же ее бабой видной была, весь город знал ее, а тут такое…
Сидоров: Да понимаю я это все прекрасно.
Коллега: Я тебе более того скажу. Что уж какая-то неестественно активная травля по отношению к ней. Будто, знаешь, кто-то за этим стоит и двигает. В общем, завязывай, не лезь ты в это во все. Меньше знаешь – крепче спишь.
Сидоров: Посмотрим…
Коллега: Я понимаю… Тебе самому не единожды приходилось быть жертвой, знаю. И из-за сочувствия ты хочешь ей помочь. Но только вот смотри, чтобы сочувствовать потом тебе не пришлось. Сидоров, оглянись на свой жизненный опыт и пойми, если дело слишком сложное, ты остановишься на полпути и «сдашь назад». Тебя настигнет очередное разочарование, что в себе, что в жизни, и ты опять уйдешь в запой.
Давай начистоту. В этой девочке ты увидел себя. Я знаю, что именно привлекло тебя в этой истории, и знаю, в чем ты хочешь покопаться, поэтому и намереваюсь тебя остановить.
Сидоров: Хватит уже!
Коллега: И вообще, Сидоров, посмотри на себя. Время – первый час ночи, все разошлись по домам, а ты тут в профессора играешь. Займись своей жизнью наконец, а не заполняй пустоту чужими.
Сидоров: А ты своей займись и отвали уже от меня. Увидишь, я помогу этой девочке.
Коллега: Ну-ну. Смотри сам.
Коллега вышел из кабинета, и стоило ему только закрыть дверь с обратной стороны, как Сидоров полез в тумбочку за бутылкой. Его трясло от жажды опьянения. Ведь коллега каждой фразой со снайперской точностью попадал в яблочко и был прав во всем. Свои неудачи в личной жизни Сидоров пытался компенсировать профессиональными достижениями. Наш герой одинок и несчастен, а спасала его только лихорадочная одержимость работой, в особенности его увлекала тема воспитания детей и взаимодействие с ними.
Еще давно поставив крест на своих личных целях и желаниях, психиатр увидел смысл жизни в помощи другим. Ну а почему бы и нет Благородно, по-рыцарски. Да вот только обмануть себя задача не из простых и получится ли Вилами на воде написано. Вечные сомнения, воспоминания из прошлого так и маячили в голове нашего героя. Жизнь проходит, только вот самой жизни в ней нет. Ведь доблестный альтруизм всего-навсего маска, которой он прикрывал страх. Он устал от обмана, разочарований и собственной слабости. Как «сапожник без сапог» Сидоров, будучи психиатром, имел неизлечимые душевные травмы. Но тут подвернулось интересное дело, и предвкушение заняться им действовало словно душевное обезболивающее.
На следующий день он, воодушевленный и окрыленный, собирался на работу в своей пустой и мрачной квартире, лишенной и намека на уют. Он пританцовывал под радио, стоя у зеркала, расчесывая свои полуседые волосы. Уделять особое внимание внешности было не в его стиле, ибо он просто-напросто не видел в этом смысла. Но сейчас в связи с повышенным настроением у него было уйма энергии, которую куда-то нужно было деть. Придя в кабинет, он продолжал напевать песню, услышанную по радио. Сегодня на повестке дня знакомство с той самой девочкой. Дело непростое и щепетильное, что только на руку психиатру. Ожидая ее, он пристукивал пальцами по своему столу и прокручивал в воображении, как состоится их знакомство. Представления с реальностью имели незначительные различия, как и предполагалось, разговор с пациенткой изначально не задался.
Сидоров: Здравствуй Оля. Проходи, пожалуйста.
(Оля, молча смотря в пол, зашла в кабинет и присела на стул).
Я твой новый лечащий врач. Увидев равнодушие по отношению к тебе от предыдущего лечащего врача, я посчитал нужным взяться за твое дело. Скажи мне, пожалуйста, как ты на это смотришь
Оля: Мне все равно.
Сидоров: Прекрасно понимаю тебя. Но задумайся вот о чем — ты же совсем молоденькая, у тебя вся жизнь впереди. Тебе нужно скорее вылечиться, выйти отсюда и забыть все как страшный сон.
(Оля сидела молча, никак не реагируя на психиатра).
А для того, чтобы это все быстрее произошло, тебе нужно рассказать мне обо всем произошедшем. Чтобы я смог на основании этой информации выбрать правильный подход к твоему лечению.
(Сидоров встал со стула и подошел к окну).
Я и сам столько времени потратил на горе, обиду и самокопание. Ты бы только знала, как это выглядит глупо и бессмысленно с оглядкой на прошлое.
(После сказанного на психиатра опять накатило резкое желание выпить. Ему стало неловко. Внутри засверлила ужасная боль.)
Вижу, ты не готова говорить… Поэтому сегодня отдыхай и подумай над сказанным мной.
Ольга вышла из кабинета. В голове бесконтрольно маячили мысли: «Уже даже работа не помогает, чертов неудачник! Ты настолько никчемен, что твоя жена предпочла другого мужчину». На психиатра нахлынула паника; держась за волосы, он мусолил эти мысли, вспоминая вчерашние слова коллеги. Повернув голову на тумбочку, в которой стояла водка, он задержал взгляд. «Нет, нет, нет!» – сказал он. Удар по столу. «Все, хватит!» – решительно крикнул психиатр во весь голос. Резко встав со стула, он начал одевать пиджак. Взяв себя в руки, он посчитал нужным сходить в школу Ольги, чтобы узнать о ней побольше, так как школьная характеристика, сделанная по шаблону, не давала никакой информации.
Потратив несколько часов в школе, у психиатра возникло только больше вопросов. Учителя неохотно беседовали с ним, отвечая скудно, лаконично и будто что-то скрывая. А одноклассников Ольги так вообще не допустили к разговору. Но к радости Сидорова нашлась Ирина Александровна, сговорчивая учительница географии, которая очень любит Ольгу.
Ирина Александровна: Я вам скажу так: в их семье что-то было неладное. Сама Оленька ничего об этом не рассказывала, но по ней все было видно, понимаете… Самое главное-то, началось это все с недавних пор. Примерно с полгода тому назад. До этого была абсолютно нормальная девочка.
Сидоров: Скажите, пожалуйста, в чем это «неладное» выражалось Как лично вы это поняли
Ирина Александровна: Ну, приходила она часто заплаканная. Вечно забитая какая-то. Любила в школе оставаться до последнего, пока не выгонят. Мы-то сначала думали, среди сверстников отношения не складываются, так на деле нет… не оттуда ноги растут. У нас тут завуч с ней по соседству жила…
Сидоров: Это та, что в 18 кабинете
Ирина Александровна: Да, верно, Валентина Анатольевна. Так вот, она рассказывала так, между нами, учителями, что Оленька порой ночами из дома выбегала с криками, а мать бегала за ней, догоняла. Да и из дома вечно крики доносились… ой, страшно думать даже. А попытаться что-то выяснить или уж тем более упрекнуть мамашу ее покойную никто не в силах был. Она же у нас этим была, спонсором, да и в принципе со статусной женщиной никто проблем не хотел… Да и до сих пор не хотят. На эту тему даже между собой боимся разговаривать.
Сидоров: А она приходила в школу в увечьях В синяках или каких-то иных побоях
Ирина Александровна: Ну, вот так вот, чтобы это прям видно было, нет. Это вы к слухам о ее насилии клоните
Сидоров: Что-то вроде того. Так, хорошо, я вас понял. У меня еще, знаете, какой вопрос к вам… Я вот все думаю, как мне с Олей общий язык найти, а то она все молчит… Слов клещами не вытащишь. Может, вы знаете о ее интересах, увлечениях
Ирина Александровна: О! Это вы как рас по адресу. Оленька же у меня географию обожала, она у меня уже всю школьную программу изучила. Вот я и полюбила ее так. Поэтому принесите ей карту, если, конечно, ей можно… ее это явно порадует.
Сидоров: Спасибо большое вам.
Ирина Александровна: Я вот, знаете, что думаю, не убивала она свою мать… Ну не могла она, что бы там ни было. Тем более так зверски, взять и поджечь. Ужас просто. Скорее всего, ее конкуренты убили, а на Оленьку повесили, пригрозив ей как-нибудь.
Сидоров: Да так, наверно, проще было ее и саму убить…
Ирина Александровна: Все возможно. Я не детектив да и вы тоже… Поэтому просто попробуйте помочь ей. Надеюсь, наш разговор для вас был полезным. Мне пора.
Обдумывая догадки и строя предположения, Сидоров нашел душевный покой. Психиатру удалось отвлечься от своих личных проблем. К его радости, тяга к алкоголю отсутствовала напрочь, и вечер он посвятил ежедневному чтению литературы о воспитании детей, что уже вошло в привычку, а так же изучению статей и прочих материалов на тему убийства, совершенного девочкой. В каких же условиях могло произойти подобное событие… Мать – состоятельная женщина, руководитель крупной по городским меркам компании. Дочь – отличница, гордость школы. Явно не самые популярные портреты в криминальной хронике.
На следующий день энтузиазм врача не иссяк и он во всеоружии (то есть с географическим атласом) встречал Ольгу на очередную беседу. Сидоров подготовил для нее незамысловатый трюк. Суть трюка заключалась в намеренно примитивной попытки сблизиться с ней, тем самым показав себя наивным, простым и добрым, что ему казалось необходимым в этой ситуации. Ольга открывает дверь. Дежавю. Она зашла в кабинет точно так же, как и в прошлый раз. Поникшая, грустная и отдаленная.
Сидоров: Здравствуй, Оля, проходи, присаживайся. Спрашивать, как настроение, не буду… сам вижу. Но попробую настроение твое хоть немного повысить. Я вчера был в твоей школе, общался с учителями о тебе, и Ирина Александровна поведала мне, что ты очень любишь географию.
(Ольга впервые посмотрела на психиатра).
И я вот тут подумал, что тебе будет интересно освежить знания и пролистать атлас, который я принес тебе.
(Он достал атлас на стол, она посмотрела на него и робко протянула к атласу руки).
Я как понимаю, ты тут и так все досконально изучила, но я просто даже не знал, что тебе взять… Поэтому ты можешь сделать мне заказ, и я принесу то, что тебе потребуется. Будь то книга или энциклопедия. Все на твое усмотрение. А кстати, в школе все учителя передавали тебе привет и…
Ольга: Да прекратите вы уже!
Сидоров: Что прекратить, Ольга
Ольга: Не надо как с каким-то ребенком разговаривать…
Сидоров: Оля, но ты и есть ребенок, притом который нуждается в помощи.
Ольга: Вы действительно хотите мне помочь
Сидоров: Конечно же. Иначе зачем я с тобой тут сижу.
(Оля помотала головой и тяжело вздохнула).
Ольга: Я готова все рассказать. Но вам нужно понимать, что узнав о произошедшем со мной, ваша жизнь изменится и не в лучшую сторону. Поэтому либо сразу откажитесь или же пообещайте помочь мне.
Сидоров: Ольга, я обещаю, что помогу тебе.
***
Конец ознакомительного фрагмента. Все желающие прочесть рассказ полностью, пишите мне в лс: «Хочу продолжения 8»

Добавить комментарий