В 1926 году на всю страну прогремело уголовное дело, так называемое «чубаровское дело»

В 1926 году на всю страну прогремело уголовное дело, так называемое чубаровское дело Речь идёт о групповом изнасиловании девушки, которое совершили 21 августа 1926 года молодые ленинградские

Речь идёт о групповом изнасиловании девушки, которое совершили 21 августа 1926 года молодые ленинградские рабочие в саду «Кооператор» (бывший Сан-Галли), расположенном на Лиговке, в районе Чубарова переулка.1926 год… Страна, уже четвертый год называвшаяся Советским Союзом, медленно входила после Гражданской войны в нормальное русло жизни. Серьезные сдвиги в лучшую сторону наметились и в борьбе с преступностью. Так, в Ленинграде к этому времени уже практически полностью был ликвидирован бандитизм. И фотографии легендарных налетчиков, еще недавно наводивших ужас на обывателей — Ваньки-Белки, Леньки Пантелеева, Ваньки-Чугуна, — украшали теперь лишь стенды музея угрозыска. В том же году там появился и портрет Александры Мещаниновой, возглавлявшей шайку «Черные вороны», — последней атаманши времен НЭПа.
Однако, увы, ликвидация бандитизма была лишь частью задач, связанных с улучшением криминогенной обстановки. Ведь оставалась актуальной проблема бытовой преступности, связанной прежде всего с хулиганством — явлением особо опасным, ибо оно, как правило, сопровождается грабежами, нанесением увечий или даже убийством.
А хулиганье в 1926 году резвилось вовсю. Летом две враждующие группировки устроили в Петроградском районе массовую драку, в ходе которой два человека были убиты и один тяжело ранен. Вскоре после этого, когда милиционер задержал пьяного хулигана, пристававшего к прохожим на Разъезжей улице, его собутыльники сбили стража порядка с ног и попытались отнять у него оружие. При этом прохожий, вступившийся за милиционера, был ранен выстрелом из револьвера… Вообще Лиговский проспект и прилегающие к нему улицы стали настоящим «смердящим дном» Ленинграда.
Чашу терпения ленинградцев переполнило событие, произошедшее 21 августа в сквере Чубарова переулка, что рядом с Лиговским проспектом.
Все происходило по довольно типичной схеме. Около 22.00, когда девятнадцатилетняя Любовь Белова возвращалась домой с работы, к ней подошел едва стоявший на ногах парень и, обильно сопровождая речь нецензурщиной, предложил «прогуляться». Это был Павел Кочергин, которого хорошо знали на Лиговке как бузотера, пьяницу, никогда и нигде толком не работавшего. В тот день он крепко выпил на поминках, и естественный отказ девушки расценил как личную обиду.
На помощь «оскорбленному» бросились Александр Тыванчук со товарищи. Всемером они навалились на девушку, набросили ей на лицо тряпку, зажали рот, затащили в сквер, избили, а потом стали насиловать. Первым был естественно Кочергин, а дожидавшиеся своей очереди принялись тем временем предлагать «позабавиться» и другой оказавшейся неподалеку лиговской шпане. Один из хулиганов стал собирать у присоединившихся по 15- 20 копеек себе на водку.
Издевались над несчастной более шести часов, и только под утро она смогла добраться до 7-го отделения милиции. Девушка находилась в состоянии сильнейшего стресса, но даже из ее сбивчивого рассказа милиционеры хорошо поняли, кто совершил гнусность, — свою клиентуру тут знали. По тревоге были подняты также сотрудники 5-го и 11-го отделений милиции, и к десяти утра большинство насильников уже давали показания.
А Ленинград забурлил! На заводах и предприятиях города прошла волна митингов и собраний с требованием сурово покарать «чубаровцев» — так теперь стали называть распоясавшееся хулиганье. В считаные дни в «Ленправду» и другие газеты города поступило более 350 резолюций общих собраний рабочих коллективов, под которыми стояло более пятидесяти тысяч подписей.
Все требовали для главарей шайки одного — высшей меры. А 13 сентября в своем интервью «Красной газете» к этому требованию присоединился и нарком внутренних дел РСФСР А.Г. Белобородов.
Сегодня такие заявления назвали бы давлением на суд. Но… на улице стоял 1926 год, и страна только-только начинала приходить в себя после жесточайшей войны, в которой уголовники были далеко не последней силой…
Впрочем, процесс над «чубаровцами», который носил явно пропагандистский характер, начался лишь 16 декабря 1926 года. Дело в том, что после пережитого потерпевшую пришлось очень долго выхаживать лучшим невропатологам Ленинграда. А помимо этого девушку, как и почти всех насильников, лечили… от гонореи. Оказалось, что на момент совершения преступления ею были больны трое насильников, и из-за них заболели почти все их подельники.
Несмотря на то что в те времена еще было принято судить в основном с позиций революционной сознательности (в стране не было тогда даже нормального Уголовного кодекса, который появится лишь 1 января 1927 года, и судьи руководствовались еще «Уставом революционных трибуналов» образца 1918 года), у подсудимых были весьма квалифицированные адвокаты. В частности, их защищал участник многих шумных дореволюционных процессов питерский адвокат Бобрищев-Пушкин. И всем подсудимым дали возможность высказаться.
Павел Кочергин свою вину, разумеется, отрицал, объясняя произошедшее тем, что он, дескать, «столковался с потерпевшей за деньги». Той же версии придерживались и другие подсудимые, особенно нагло вели себя Алексей Бобровский, братья Тыванчуки и Андрей Гулли, которого за распухшее от беспробудного пьянства лицо приятели называли Жабой.
А выступление проходившего по делу свидетелем комсорга завода «Кооператор» Константина Кочергина, брата главного подсудимого, вызвало в зале настоящую бурю возмущения: он так откровенно врал, что в итоге его посадили на скамью подсудимых за дачу заведомо ложных показаний.
Ну а версия о том, что потерпевшая занималась проституцией, была решительно опровергнута свидетелями обвинения и заключениями экспертов.
Особое внимание привлекло, конечно же, выступление самой Беловой — достаточно объективное и не содержавшее каких-то максималистских требований. А все необходимые идеологические акценты расставила речь общественного обвинителя от редакции газеты «Ленинградская правда», сказавшего: «Значение этого процесса в том, что здесь ребром поставлен вопрос: кто поведет за собою нашу молодежь — Павел Кочергин и его товарищи или советская общественность, союзы, комсомол»
Бесспорно, сегодня такой громкий процесс занял бы не один месяц, но тогда правосудие было гораздо более скорым. И уже 28 декабря суд вынес свой суровый приговор: Павел Кочергин и шесть его сообщников были приговорены к расстрелу, а остальные насильники получили от десяти лет до года.
Увы, осуждением Кочергина и его сообщников «чубаровский» процесс не закончился. Питерская шпана все еще чувствовала свою силу и по-своему отреагировала на арест «чубаровцев». Именно в этот период участились нападения на постовых милиционеров, передовиков производства и заводских активистов, было совершено несколько групповых изнасилований…
Среди этой «публики» выделялся некий Дубинин, вокруг которого не только собралось более сотни человек, ведущих явно антиобщественный образ жизни, — он придал им достаточно организованную форму и даже назвал «Союзом советских хулиганов»! Еще в ходе подготовки процесса над «чубаровцами» «Союз» рассылал записки с угрозами членам суда, работникам прокуратуры, в редакции газет…
А потом члены «Союза» сожгли завод «Кооператор» (бывший «Сан-Галли»), где работали большинство «чубаровцев», устроили большой пожар на товарных складах Октябрьской железной дороги… Это было уже далеко не хулиганством, а самой настоящей диверсией…
Когда Дубинина арестовали, выяснилось, что свой организаторский талант он успел проявить еще задолго до 1926 года, приняв во время Гражданской войны активное участие в ряде белогвардейских мятежей. После ее окончания Дубинин обосновался в Петрограде, благо паспортной системы и прописки еще не существовало, связался с уголовниками и быстро занял в их среде достаточно высокое место. Более того, он явно пытался политизировать деятельность преступного мира.
Естественно, с учетом деятельности в годы Гражданской Дубинин был приговорен к высшей мере наказания. А вскоре в разных районах Ленинграда были ликвидированы и другие хулиганские группировки: Матвеева по кличке Дед, Громова по кличке Корявый, Медникова по кличке Мамочка и других. А вслед за Ленинградом целая волна своих «чубаровских» процессов прокатилась по всей стране — и судили на них не только за изнасилования, но и за другие преступления.
В общем, кампания по борьбе с хулиганством носила санкционированный, планомерный и долговременный характер. В 1932 году за аналогичные преступления в Ленинграде судили группу некоего Фирсова, члены которой называли себя «саранча», в 1934-м — шайку братьев Шемогайловых, которая насчитывала 57 человек. Но эти процессы проходили уже в условиях совсем другой политической и экономической ситуации в стране.

В 1926 году на всю страну прогремело уголовное дело, так называемое чубаровское дело Речь идёт о групповом изнасиловании девушки, которое совершили 21 августа 1926 года молодые ленинградские

В 1926 году на всю страну прогремело уголовное дело, так называемое чубаровское дело Речь идёт о групповом изнасиловании девушки, которое совершили 21 августа 1926 года молодые ленинградские

В 1926 году на всю страну прогремело уголовное дело, так называемое чубаровское дело Речь идёт о групповом изнасиловании девушки, которое совершили 21 августа 1926 года молодые ленинградские

0 thoughts on “В 1926 году на всю страну прогремело уголовное дело, так называемое «чубаровское дело»

Добавить комментарий